Британские исследователи обнаружили в архивах обрывок пергамента, который оказался беспрецедентным историческим документом — списком крестьян, переболевших Черной смертью и вернувшихся на работу. Находка показывает, сколько времени требовалось на поправку от бубонной чумы, и доказывает, что средневековый «соцпакет» был куда гуманнее, чем принято думать.
О Черной смерти 1346–1353 годов мы знаем в основном в цифрах смертности. Историки сходятся на том, что чума выкосила от трети до двух третей населения Европы. В средневековых хрониках и манориальных (поместных) записях того времени люди обычно появляются только для того, чтобы умереть: переписчиков интересовали не симптомы, а налоги на наследство и пустеющие наделы. Но новое исследование, опубликованное в журнале Historical Research, смещает фокус с умерших на выживших.
Поддержать нас на Boosty
Поддержать нас на Дзен
Алекс Браун, Грейс Оуэн и Барни Слоун изучали документы поместья Уорбойс в графстве Хантингдоншир, принадлежавшего бенедиктинским монахам аббатства Рамси. Среди рутинных хозяйственных записей они наткнулись на забытый клочок пергамента, датированный страшным летом 1349 года, когда чума с разрушительной скоростью распространялась по Англии.
Вместо привычного мартиролога на пергаменте оказался список из 22 крестьян-арендаторов, которые подхватили болезнь, пролежали в лихорадке несколько недель, но в итоге поправились и вышли на работу в поле. Это уникальный случай: манориальные старосты тщательно зафиксировали, кто именно болел и на какой срок был освобожден от барщины.
Судя по записям, сроки выздоровления сильно различались. Некий Генри Браун оказался абсолютным рекордсменом по восстановлению — он пропустил всего одну неделю работы. А вот Джону Дерворту и Агнес Молд повезло меньше: их «больничный» затянулся на целых девять недель.
В среднем же крестьяне возвращались в строй через три-четыре недели. Историков эта скорость изрядно удивила, особенно на фоне того, что по местным законам заболевший арендатор имел право на оплачиваемый (в виде освобождения от повинностей) отпуск по болезни сроком до года и одного дня. И тем не менее, крестьяне не спешили злоупотреблять щедростью средневекового HR-отдела — три четверти переболевших вернулись к своим обязанностям меньше чем через месяц.
Несмотря на короткие сроки реабилитации, для экономики поместья вспышка стала катастрофой. В обычное лето 1340-х годов старосты фиксировали от силы два-три случая болезни. В 1349 году всего за 13 недель 22 арендатора суммарно пропустили 91 неделю работы (почти в десять раз больше нормы). Добавьте к высокой смертности и массовым болезням отвратительную погоду — и станет понятно, почему современники описывали урожаи 1349 и 1350 годов как худшие в истории средневековой Англии. По оценкам, ситуация на полях была даже более плачевной, чем во время Великого голода 1315–1317 годов. Один из хронистов в отчаянии писал: «…была такая огромная нехватка слуг и работников, что некому было даже понять, что вообще нужно делать».
Конечно, сам факт того, что от бубонной чумы можно было выздороветь, не является абсолютным научным открытием. Английский хронист XIV века Джеффри ле Бейкер писал, что некоторые больные с твердыми бубонами «спасались, вскрывая нарывы, или благодаря долгим страданиям». Проблема была в том, что эти выжившие всегда оставались безымянными. Теперь же у «долгих страданий» появились конкретные имена и сроки.
Интересна и демография выживших. Выборка, конечно, ограничивается всего 22 историческими «пациентами» из одного поместья — типичное ограничение для работы с древними архивами, — но даже она позволяет сделать важные социально-экономические выводы. 19 из 22 человек в списке — мужчины. Но авторы статьи подчеркивают, что это не говорит о какой-то особой уязвимости женщин перед бактерией Yersinia pestis. Это лишь отражает гендерный перекос в средневековом землевладении: договоры аренды в подавляющем большинстве случаев оформлялись на имя главы семьи.
Куда важнее социальный статус. Большинство фигурантов списка владели довольно крупными земельными наделами. Среди историков давно идут споры: убивала ли Черная смерть без разбора, или же бедные страдали сильнее? Новые данные намекают, что чума не была великим уравнителем. Более состоятельные крестьяне лучше питались и жили в более теплых домах. Это позволяло их организмам пережить не столько саму чуму, сколько вторичные инфекции, которые неизбежно атаковали ослабленный иммунитет.
Взгляд на эпидемию через призму выживших делает картину менее абстрактной и более человечной. Открытие показывает поразительную биологическую и психологическую стойкость крестьян того времени. Люди неделями лежали в бреду, рвали кровью, страдали от болезненных воспаленных лимфоузлов на шее и в паху — а спустя всего месяц просто вставали, брали мотыгу и шли отрабатывать барщину на монастырских полях.
Поддержать нас на Boosty
Поддержать нас на Дзен
Читайте также: «Афинская чума» была одной из первых эпидемий в мире, и теперь мы, возможно, знаем, что стало её причиной
Комментировать можно ниже в разделе “Добавить комментарий”.