Знаменитая шкала Кардашёва измеряет «крутость» цивилизации тем, сколько энергии она способна выжать из своей планеты, звезды или галактики. Фантасты десятилетиями грезят о сферах Дайсона, но современная астрофизика уверена: в этой концепции зияет огромная дыра.
Астробиологи смоделировали десять сценариев будущего для технологических цивилизаций на ближайшую тысячу лет. Выяснилось, что главный враг разумной жизни — не падение астероида и не восстание машин, а слишком быстрый расход ресурсов.
Современный мир одержим счастьем, но мы просто перепутали понятия. Еще Аристотель разделял счастье на два вида: гедонию (краткосрочные удовольствия, комфорт, быстрый дофамин) и эвдемонию (глубокое чувство осмысленности жизни, возникающее из преодоления и служения цели).
Если бы вы спросили Аристотеля, есть ли жизнь на других планетах, он бы наверняка покрутил пальцем у виска. В его представлении космос был устроен максимально эгоцентрично. Земля — безоговорочный центр мироздания.
Исторически философы, начиная с Рене Декарта, были уверены, что наше «я» (или душа) существует отдельно от физической материи мозга. Сегодня же некоторые нейробиологи, вооружившись МРТ-сканерами, периодически пытаются найти конкретную зону коры или скопление нейронов, где «живет» личность.
Ученые бьются над объяснением сложнейших технических концепций, а публика всё равно спрашивает, когда восстанут машины. Исследователи объяснили, почему киноиндустрия формирует реальную научную повестку сильнее, чем лаборатории, и как исследователи научились извлекать из этого выгоду.
