Нейросети научились выдавать стройные эссе и статьи за пару секунд, но с точки зрения истории литературы они занимаются чем угодно, только не писательством. Исследователь обратился к истокам авторства и объяснил, почему для машинной генерации пора придумать отдельное слово.
Когда мы просим нейросеть «написать» письмо, пост или курсовую, мы используем этот глагол скорее по привычке. На экране появляются буквы, складывающиеся в осмысленные предложения — чем не письмо? Однако профессор Райан Лик (Ryan Leack), преподающий риторику и академическое письмо, с этим категорически не согласен. В своей колонке он утверждает: если бы мы могли спросить первых в истории авторов, они бы ни за что не признали продукцию алгоритмов настоящим текстом.
Поддержать нас на Boosty
Поддержать нас на Дзен
Чтобы понять разницу, Лик предлагает копнуть историю — к самым корням того, что человечество вообще называет «писательством».
Содержание
Жрица, боги и влияние на умы
Первым известным по имени автором в истории считается Энхедуанна — аккадская принцесса, верховная жрица и поэтесса, жившая около 2300 года до нашей эры. Знаменитая поэма «Воздвижение Инанны» наглядно показывает, чем текст был для древних. Для Энхедуанны это был живой инструмент, в котором сплетались боль, восхищение и попытка изменить реальность. И реальность действительно менялась: её тексты помогли политически и религиозно объединить первую в мире империю, слив шумерскую богиню Инанну и аккадскую Иштар в единый образ «Царицы Небес».
Алгоритм, конечно, тоже может выдать текст, который повлияет на чьи-то взгляды. Но у него нет ни опыта страданий, ни искреннего восхищения, которые делают текст живым и воздействующим на человеческом уровне.
С этим согласились бы и древние греки. Платон, хоть и относился к записанному слову со скепсисом, в диалоге «Федр» признавал: хороший текст способен вести человека к истине. Сам Платон использовал письмо именно для трансформации — в его диалогах персонажи кардинально меняют свои взгляды, а реальное влияние его текстов таково, что философ Альфред Уайтхед однажды назвал всю западную философию «чередой сносок к Платону».
Его ученик Аристотель в трактате «Риторика» пошел еще дальше. Он прямо определял искусство убеждения как способ «волновать души», а не просто обмениваться фактами. Для обоих мыслителей писательство было процессом трансформации, а не сухого информирования. И именно здесь генеративный ИИ дает сбой.
«Бландификация» и штраф за нейросеть
То, что делают современные языковые модели, — это сложная агрегация данных и статистическое предсказание следующего слова. Нейросеть отлично справляется с выжимками, но она не способна «волновать души». Более того, чрезмерное использование нейросетей делает наши собственные тексты невероятно пресными.
В оригинальной статье автор вскользь упоминает исследование профессора информатики Наташи Жак (Natasha Jaques), но если заглянуть в сами научные данные, то картина открывается безрадостная. Массовое применение ИИ ведет к «бландификации» (blandification) текстов — их полному обесцвечиванию. Участники эксперимента, полагавшиеся на большие языковые модели при написании эссе, выдавали работы, которые были на 69% более нейтральными по тону. В них было вдвое меньше местоимений и почти полностью отсутствовал уникальный авторский голос. Тексты становятся стилистически одинаковыми, и это может привести к тому, что и мыслить люди начнут более шаблонно.
Парадокс же заключается в том, что люди интуитивно чувствуют эту стерильность. Психологи и социологи уже фиксируют так называемый «про-человеческий уклон» (pro-human attribution bias) или «ИИ-штраф» (AI penalty). Исследования показывают, что читатели всегда отдают предпочтение тексту, написанному человеком, даже если алгоритм выдал стилистически идентичную работу. Нам критически важно знать, что с другой стороны страницы находится мыслящее, чувствующее существо. Мы хотим читать рассуждения других людей, а не то, что выплевывает математическая модель.
Так как же это назвать?
Если алгоритмы не пишут, то что они делают? Сегодня мы используем громоздкие термины вроде «генеративный контент» или «синтетический текст» (а иногда и грубое slop — нейросетевые помои, заполнившие интернет). Райан Лик решил спросить саму нейросеть. После долгих споров и корректировок промптов в ChatGPT, исследователь и алгоритм сошлись на простом неологизме: generwrite (генеративное письмо или просто «генер-текст»).
Нейросети теперь уже никуда не исчезнут, и нам придется с ними жить. Но, возможно, внедрение нового определения поможет нам провести четкую границу между машинной компиляцией фактов и настоящим писательством — тем самым процессом, который, по заветам Аристотеля, все еще пытается волновать наши души.
Поддержать нас на Boosty
Поддержать нас на Дзен
Читайте также: Может ли научная фантастика формировать будущее?
Комментировать можно ниже в разделе “Добавить комментарий”.