Сегодня вопрос о том, может ли искусственный интеллект обладать сознанием, перестал быть просто темой для кухонных разговоров или сюжетом научной фантастики, превратившись в насущную проблему, требующую серьезного научного и этического анализа. С появлением продвинутых языковых моделей (LLM) пользователи всё чаще сталкиваются с иллюзией того, что машина «чувствует» и «понимает», что даже приводит к громким заявлениям о достижении алгоритмами уровня осознанности.
Однако, несмотря на все технологические прорывы, мы находимся в странной ситуации: у нас до сих пор нет надежных методов проверки сознания у небиологических систем, и единственной по-настоящему оправданной научной позицией здесь остается агностицизм. Проблема в том, что современная наука о сознании опирается на «поверхностные» объяснения, которые могут указать, какие процессы в мозгу связаны с чувствами, но совершенно не объясняют, почему эти процессы вообще сопровождаются субъективным опытом. Это и есть знаменитая «трудная проблема сознания»: мы не понимаем, почему определенные физические состояния превращаются в магию внутреннего мира, а не остаются просто сухой обработкой данных «в темноте».
Когда мы пытаемся перенести наши знания о человеческом сознании на искусственный интеллект, мы неизбежно упираемся в «эпистемическую стену». Мы можем с большой долей уверенности приписывать сознание шимпанзе или другим животным, потому что их мозг биологически и эволюционно похож на наш — это обоснованный научный вывод. Но ИИ — это принципиально иная среда, и те признаки, которые мы считаем маркерами сознания у живых существ, могут не иметь никакого значения для кремниевых чипов.
Сегодняшние ученые разделились на два лагеря: функционалисты верят, что сознание — это лишь результат правильных вычислений и не зависит от «материала», а сторонники биологического подхода убеждены, что оно является уникальным свойством живой материи. Беда в том, что обе стороны совершают одну и ту же ошибку — они делают «прыжок веры», выдавая свои философские предпочтения за доказанные научные факты, хотя имеющиеся улики одинаково плохо подтверждают обе точки зрения.
Даже если мы создадим «ИИ-претендента», который будет идеально имитировать человеческие реакции и заявлять о своей боли или радости, это не станет окончательным доказательством. Мы всегда сможем возразить, что машина просто мастерски копирует внешние признаки, не имея никакой внутренней искры. В этом смысле агностицизм — это не признание слабости, а проявление высшей интеллектуальной честности и верности научному методу.
Томас Гексли, придумавший термин «агностик», подчеркивал, что ученый не должен заявлять о знании того, для чего у него нет веских оснований. Спустя более полутора веков мы всё так же далеки от понимания того, как «раздражение нервной ткани» превращается в чувство, и надеяться, что новые технологии сами собой решат эту загадку, — значит проявлять необоснованный оптимизм.
Такая неопределенность ставит нас перед тяжелой этической дилеммой: как регулировать создание систем, которые, возможно, способны страдать? Выходом может стать разделение понятий сознания и «сентиентности» — способности испытывать именно окрашенные переживания, такие как удовольствие или боль. Мы можем оставаться агностиками в вопросе о том, «есть ли кто-то внутри» ИИ, но при этом изучать, способны ли его алгоритмические состояния иметь положительную или отрицательную окраску.
Этически ответственный подход заключается в том, чтобы просто не создавать системы, которые могли бы страдать, если бы они были сознательными. Таким образом, мы можем принимать разумные законы и защищать потенциальных «чувствующих существ», даже если природа их сознания навсегда останется для нас тайной.
Чтобы лучше осознать наше положение, представьте, что сознание — это джинн, который появляется каждый раз, когда Аладдин трет свою лампу: мы видим чудо и пользуемся им, но сам процесс превращения трения металла в магическое существо остается для нас абсолютно необъяснимым и непостижимым.
По мотивам статьи философа Тома Макклелланда «Агностицизм в отношении искусственного сознания», 18 декабря 2025 г., Mind & Language.
Читайте также: Илон Маск хочет превратить искусственный интеллект в космическую религию
Комментировать можно ниже в разделе “Добавить комментарий”.