«Время летит», «время никого не ждет», «время покажет»: то, как мы говорим о времени, подразумевает, что его ход — это реальный процесс, происходящий где-то во внешнем мире. Мы живем в настоящем моменте и движемся сквозь время, пока события приходят и уходят, растворяясь в прошлом.
Но попробуйте-ка объяснить словами, что именно имеется в виду под течением или ходом времени. Течением чего? Реки текут, потому что вода движется. А что значит «течет время»?
События — это скорее происшествия, чем предметы, однако мы говорим о них так, будто они постоянно меняют свое местоположение в будущем, настоящем или прошлом. Но если одни события — в будущем и движутся к вам, а другие — в прошлом и удаляются, то где же они находятся? Кажется, у будущего и прошлого нет никакого физического местоположения.
Человечество размышляло о времени с тех самых пор, как мы вообще начали фиксировать человеческую мысль. Понятие времени неизбежно пронизывает каждую вашу мысль о себе и о мире вокруг. Вот почему для меня как для философа философские и научные прорывы в нашем понимании времени всегда казались особенно важными.
Содержание
Античные философы о времени
Древние мыслители с большим подозрением относились к самой идее времени и перемен. Парменид Элейский, греческий философ VI-V веков до н. э., задавался вопросом: если будущего еще нет, а прошлого уже нет, то как события могут переходить из будущего в настоящее и затем в прошлое?
Он рассуждал так: если будущее реально, то оно реально сейчас; а если то, что реально сейчас, — это только настоящее, то будущее нереально. Следовательно, если будущее нереально, то наступление любого настоящего события — это случай необъяснимого возникновения чего-то из ничего.
Парменид был не единственным скептиком в отношении времени. Подобные рассуждения о противоречиях, присущих нашему способу говорить о времени, встречаются у Аристотеля, в древнеиндийской школе Адвайта-веданта и в работах Августина Гиппонского, также известного как святой Августин, и это лишь некоторые из них.
Эйнштейн и теория относительности
Физик раннего Нового времени Исаак Ньютон предполагал существование невидимого, но реального течения времени. Для Ньютона время — это динамическое физическое явление, существующее в фоновом режиме, своего рода вселенские часы с равномерным ходом, относительно которых можно объективно описать все движения и ускорения.
А потом появился Альберт Эйнштейн.
В 1905 и 1915 годах Эйнштейн предложил свою специальную и общую теории относительности соответственно. Эти теории подтвердили все давние сомнения относительно самой концепции времени и перемен.
Теория относительности отвергает представление Ньютона о времени как об универсальном физическом явлении.
К эпохе Эйнштейна исследователи показали, что скорость света является постоянной, независимо от скорости источника. Он утверждал, что серьезное отношение к этому факту означает признание относительности всех скоростей объектов.
Ничто на самом деле не находится в состоянии покоя или движения; все зависит от вашей «системы отсчета». Система отсчета определяет пространственные и временные координаты, которые данный наблюдатель припишет объектам и событиям, исходя из предположения, что он или она находится в состоянии покоя относительно всего остального.
Кто-то, парящий в космосе, видит космический корабль, пролетающий справа. Но для самой вселенной совершенно безразлично, находится ли наблюдатель в покое, а корабль движется вправо, или же корабль находится в покое, а наблюдатель движется влево.
Это понятие влияет на наше понимание того, что на самом деле делают часы. Поскольку скорость света постоянна, два наблюдателя, движущиеся относительно друг друга, будут приписывать разное время разным событиям.
В известном примере две равноудаленные вспышки молнии происходят одновременно для наблюдателя на железнодорожной станции, который видит обе сразу. Наблюдатель в поезде, движущийся к одной вспышке и от другой, припишет им разное время. Это происходит потому, что один наблюдатель удаляется от света, идущего от одной вспышки, и приближается к свету от другой. Другой наблюдатель неподвижен относительно вспышек молнии, поэтому свет от каждой из них достигает его одновременно. Ни один из них не прав и не неправ.
Сколько времени проходит между событиями и в какой момент что-то происходит, зависит от системы отсчета наблюдателя. Наблюдатели, движущиеся относительно друг друга, в любой данный момент будут расходиться во мнениях о том, какие события происходят сейчас; события, происходящие сейчас по расчетам одного наблюдателя, в любой данный момент будут находиться в будущем для другого, и так далее.
Согласно теории относительности, все времена одинаково реальны. Все, что когда-либо происходило или произойдет, для гипотетического наблюдателя происходит сейчас. Не существует событий, которые были бы лишь потенциальными или просто воспоминанием. Нет единого, абсолютного, универсального настоящего, и, следовательно, нет течения времени, в котором события якобы «становятся» настоящим.
Изменение просто означает, что в разные моменты времени ситуация разная. В любой момент я что-то помню. В более поздние моменты я помню больше. В этом и заключается весь ход времени. Эта доктрина, сегодня широко принятая как среди физиков, так и среди философов, известна как «этернализм».
Это подводит нас к ключевому вопросу: если течения времени не существует, почему все, кажется, думают, что оно есть?
Время как психологическая проекция
Одним из распространенных вариантов ответа было предположение, что течение времени — это «иллюзия», именно так его однажды метко охарактеризовал Эйнштейн.
Называть ход времени «иллюзорным» — значит вводить в заблуждение, предполагая, что наша вера в течение времени является результатом ошибочного восприятия, как если бы это была какая-то оптическая иллюзия. Но я думаю, точнее считать эту веру результатом ошибочной концепции.
Как я утверждаю в своей книге «Краткая история философии времени», наше ощущение течения времени является примером психологической проекции — типа когнитивной ошибки, которая заключается в неверном представлении о природе собственного опыта.
Классический пример — цвет. Красная роза на самом деле не красная как таковая. Скорее, роза отражает свет с определенной длиной волны, и зрительное восприятие этой длины волны может вызывать ощущение красного цвета. Я хочу сказать, что роза не является ни действительно красной, ни создает иллюзию красноты.
Красное зрительное переживание — это просто вопрос того, как мы обрабатываем объективно истинные факты о розе. Нет ошибки в том, чтобы опознать розу по ее красноте; любитель роз не делает глубокого заявления о природе самого цвета.
Точно так же, мои исследования показывают, что течение времени не является ни реальным, ни иллюзией: это проекция, основанная на том, как люди осмысливают мир. Я не могу описать мир без течения времени так же, как не могу описать свое зрительное восприятие мира, не ссылаясь на цвет объектов.
Я могу сказать, что мой GPS «думает», что я свернул не туда, не беря на себя обязательства считать мой GPS сознательным, мыслящим существом. У моего GPS нет разума и, следовательно, нет ментальной карты мира, но я не ошибаюсь, понимая его данные как достоверное представление о моем местоположении и пункте назначения.
Точно так же, хотя физика не оставляет места для динамичного течения времени, для меня, с точки зрения моего опыта восприятия мира, время фактически является динамичным.
Течение времени неразрывно связано с тем, как люди представляют свой собственный опыт. Наша картина мира неотделима от условий, в которых мы, как воспринимающие и мыслящие существа, переживаем и понимаем мир. Любое описание реальности, которое мы создаем, неизбежно будет пронизано нашей точкой зрения. Ошибка заключается в том, чтобы путать нашу точку зрения на реальность с самой реальностью.
Адриан Бардон — американский философ и профессор философии в Университете Уэйк Форест. Известен своими работами по философии времени.
Комментировать можно ниже в разделе “Добавить комментарий”.