Новое эссе от эволюционных биологов разносит в пух и прах нашу привычку называть утконосов, губок и опоссумов «древними». Спойлер: утконос эволюционировал ровно столько же времени, сколько и вы.
Если вы когда-нибудь называли губку «простой», а утконоса «живым ископаемым», у науки для вас плохие новости. Кевин Омланд, профессор биологических наук из Университета Мэриленда (UMBC), опубликовал развернутый манифест, призывающий научное сообщество и журналистов навсегда отказаться от терминов «примитивный», «низший» и «древний» по отношению к ныне живущим существам.
Исследователи объясняют: вера в то, что одни животные «застряли во времени», пока другие (читай: люди) гордо шагали по лестнице эволюции, — это не просто ошибка. Это опасное заблуждение, которое тормозит медицину и искажает наше понимание жизни.
Корень зла кроется в картинке, которую многие видели в школьных учебниках: «Древо жизни» Эрнста Геккеля, нарисованное еще в 1866 году. На вершине этого древа гордо восседает «Человек», а внизу копошатся всякие амебы и губки.
«Эта антропоцентричная перспектива заставляет нас думать, что эволюция — это лестница, ведущая к нам, идеальным, — пишет Омланд. — Но современная геномика показывает, что никакой иерархии не существует».
Суть аргумента проста: все ныне живущие виды эволюционировали одинаковое количество времени. С момента разделения нашего общего предка прошло, скажем, 600 миллионов лет. За это время линия человека менялась, превращаясь в приматов. Но и линия губок или медуз не стояла на месте — они тоже менялись, просто их эволюция шла по пути оптимизации «простоты», а не наращивания мозга. Мы все — кузены с одинаково длинной родословной.
Главный «пострадавший» от ярлыка примитивности — утконос. Поскольку он откладывает яйца (как рептилии), его часто считают эдакой «недоделанной» версией зверя.
«Называть утконоса примитивным только из-за яиц — это абсурд, — утверждают авторы. — Посмотрите на его клюв. Это сложнейший инструмент с электрорецепторами, который позволяет находить добычу в мутной воде с закрытыми глазами и ушами. У людей такого нет. В своей экологической нише утконос — это совершенный хищник, вершина эволюции, а не ее черновик».
То же касается и опоссумов, которых часто используют в лабораториях как «модель предка». Они полезны для науки не потому, что они «старые», а потому что они другие — их эволюционный путь разошелся с нашим достаточно давно, чтобы на разнице в геномах можно было изучать болезни.
Казалось бы, какая разница, какие слова мы используем? Но Омланд предупреждает: язык формирует мышление исследователей.
Если мы считаем обезьяну «почти человеком», а мышь — «чем-то попроще», мы можем ошибиться в выборе модели для тестирования лекарств. Например, резус-макаки ближе к нам генетически, чем капуцины, поэтому вакцины на них тестировать логичнее. Но это вопрос родства (филогенетики), а не того, что кто-то из них «выше» или «ниже» по уровню развития.
Более того, недавние геномные битвы вокруг гребневиков (Ctenophora) и губок (Porifera) доказали: «простое» строение не всегда означает древность. Исследования 2024–2025 годов показали, что гребневики — одни из самых ранних ветвей животного мира — имеют сложную нервную систему, которая, возможно, развилась независимо от нашей. То есть эволюция может создавать сложные структуры, потом терять их (как, возможно, случилось с губками), а потом создавать заново.
Наука официально отменяет «высших» и «низших» животных. Бактерия, живущая в вашем кишечнике, прошла такой же долгий эволюционный путь, как и вы, чтобы идеально приспособиться к жизни именно там.
Так что не надо смотреть свысока на ехидну или медузу. С точки зрения эволюции, вы с ними — ровесники. Просто вы потратили последние миллионы лет на развитие тревожности и ипотеки, а они — на идеальные щупальца.
Читайте также: Эволюция — не прямая линия: современные люди произошли от двух древних линий
Комментировать можно ниже в разделе “Добавить комментарий”.