Представьте себе электрон. Не просто как абстрактную точку в уравнении Шрёдингера, а как крошечного субъекта, который испытывает нечто вроде… ну, скажем, микро-скуки или прото-радость от вращения вокруг ядра. Звучит как сюжет для мультфильма Pixar? А вот и нет. Это панпсихизм — философская теория, которая в последние годы стала невероятно модной. О ней говорят на подкастах у Джо Рогана, её обсуждают нейроученые, а Филип Гофф, главный проповедник этой идеи, пишет бестселлеры, утверждая, что сознание — это фундаментальное свойство материи, как масса или заряд.
Но пока хипстеры от философии радуются тому, что Вселенная «живая», серьезные ученые начинают терять терпение. Философ науки Уолтер Вейт (Walter Veit) недавно опубликовал разгромное эссе, в котором сравнивает панпсихизм с креационизмом. Давайте разберемся, почему красивая идея о «душе атома» может оказаться тупиковой ветью эволюции мысли.
«Бог белых пятен» для атеистов
Вейт начинает с хука справа: популярность панпсихизма — это симптом того же страха, который двигал противниками Дарвина в XIX веке.
Вспомните креационистов. Когда Дарвин показал, что человек — это не божественная статуэтка, а результат миллионов лет грязного и случайного отбора, многим стало не по себе. «Как так? Мы просто обезьяны? А где же наша уникальность? Где душа?». Креационисты отвергли биологию не потому, что у них были доказательства, а потому, что биология угрожала их картине мира, где человек занимал центральное место.
Вейт утверждает: с панпсихизмом происходит то же самое. Современная наука о мозге (нейробиология) медленно, но верно разбирает нас на запчасти. Мы видим нейроны, химические реакции, электрические импульсы. Но мы не находим там «магии». И это пугает.
Людям хочется, чтобы сознание было чем-то особенным, сакральным. Если наука говорит: «Сознание — это просто сложная обработка информации для принятия решений», то панпсихист отвечает: «Нет! Это слишком сухо. Сознание должно быть везде!». Это попытка сохранить «духовную значимость» вселенной, не прибегая к религии. Панпсихизм — это такой «светский креационизм» для тех, кто хочет верить в чудо, но стесняется ходить в церковь.
Игра в «Chmess»
Самый убийственный аргумент Вейта кроется в практической бесполезности панпсихизма.
В эссе приводится великолепная байка (основанная на реальном диалоге) между патриархом материализма Дэниелом Деннетом (увы, недавно покинувшим нас) и главной звездой панпсихизма Филипом Гоффом.
Гофф пытался убедить Деннета: «Послушай, панпсихизм не противоречит физике или эволюции. Всё работает так, как говорят ученые. Просто у материи есть «внутренняя сторона» — сознание. Ты можешь делать свою науку как обычно, но добавь к этому наш «дополнительный бит».
Деннет с хитрой ухмылкой спросил: «А гранты на эту «дополнительную работу» дают»?
Гофф просиял: «О да, это сейчас очень популярно, финансирование есть!»
На что Деннет ответил: «Звучит заманчиво… Особенно учитывая, что делать-то ничего не надо!»
В этом и суть. Деннет называл подобные теории «chmess» (игра слов: chess — шахматы + mess — беспорядок/чепуха). Это как придумать вариант шахмат, где конь ходит буквой «Ю». Это может быть интересной математической задачей, но к реальной игре (пониманию мира) отношения не имеет.
Если вы скажете, что камень обладает сознанием, это никак не поможет нам понять, как лечить шизофрению, как работает наркоз или почему мы видим красный цвет. Это просто ярлык, наклеенный поверх физики.
Наука — это сложно (и это нормально)
Вейт напоминает: наука о сознании молода. Ей всего-то лет 50 в современном виде. Требовать от неё окончательного ответа прямо сейчас — это как требовать от Ньютона объяснить квантовую запутанность.
Панпсихисты используют классическую ошибку «God of the gaps» (Бог белых пятен). Они тычут пальцем в то, что наука пока не объяснила (так называемая «Трудная проблема сознания» Дэвида Чалмерса), и говорят: «Ага! Наука не может это объяснить, значит, нужно менять всю физику и вводить вездесущее сознание».
Но биология сложна. Эволюция — это «грязный» процесс. Вейт, который занимается эволюцией сознания у животных, подчеркивает: сознание возникло не как магическое свойство вселенной, а как конкретный инструмент выживания. Оно нужно животным, чтобы совершать сложный выбор (trade-offs), когда автоматические рефлексы не справляются. Сравнивать сложные страдания млекопитающего с гипотетическим «опытом» электрона — значит обесценивать биологическую реальность.
В заключение
Может показаться, что это просто спор высоколобых академиков. Какая разница, верим мы в грустные электроны или нет?
Разница есть. Вейт называет это псевдофилософией. Когда мы тратим интеллектуальные ресурсы и гранты на теории, которые принципиально ничего не меняют и не могут быть проверены, мы отвлекаемся от реальных проблем. Вместо того чтобы изучать, как именно нейронные сети порождают боль или радость у животных (и как нам уменьшить их страдания), мы уходим в уютный мир фантазий, где вся Вселенная — это один большой разум.
Это комфортно. Это романтично. Но, как жестко резюмирует Вейт: «То, что идея красивая, не делает её правдивой».
Так что в следующий раз, когда услышите, как очередной гуру рассказывает о сознании Вселенной, вспомните старину Дарвина. Иногда правда о нас самих бывает скучной, механистичной и лишенной магии. Но именно эта правда позволяет нам создавать антибиотики, лечить мозг и запускать ракеты. А «грустные электроны» пусть остаются героями мультфильмов.
Читайте также: Вселенная разумна, и наш мозг использует её потенциал для формирования сознания?
Комментировать можно ниже в разделе “Добавить комментарий”.
